In memoria

Гроб с телом В.Ф.Комиссаржевской в течение недели совершал путь от Ташкента до Петербурга. На каждой станции служили панихиду. 20 февраля 1910 года состоялись похороны в Петербурге на кладбище Александро-Невской лавры.

«Белый гроб белой чайки опустили в могилу, - писали в прессе. - Затем начались речи. Дрожащим голосом, с глазами полными слез, начал говорить В.Н.Давыдов: “ Поднимите глаза, оглянитесь вокруг, загляните в газетные листы, она соединила театральный мир со всеми. Наука и искусство, литература, рабочие - все пришли проститься с нею до общего радостного утра. И так было по всему пути следования траурного поезда по необъятной России. Что-то небывалое, стихийное, исключительное. Теперь я понимаю, почему она говорила, что никогда не умрет. Память о ней будет вечно жить среди нас”». На вечере памяти В.Ф.Комиссаржевской, состоявшемся в зале Городской Думы 28 февраля 1910 г. приняли участие литераторы, режиссеры, актеры, критики, друзья. А.Блок произнес речь, которую закончил стихотворением:

«Пришла порою полуночной
На крайний полюс, в мертвый край
Не верили. Не ждали. Точно
Не таял снег, не веял май.

Не верили. А голос юный
Нам пел и плакал о весне,
Как будто ветер тронул струны
Там в незнакомой вышине.

Как будто отступили зимы,
И буря твердь разорвала,
И струнно плачут серафимы,
Над миром расплескав крыла…

Но было тихо в нашем склепе,
И полюс – в хладном серебре.
Ушла. От всех великолепий -
Вот только: крылья на заре.

Что в ней рыдало? Что боролось?
Чего она ждала от нас?
Не знаем. Умер вешний голос,
Погасли звезды синих глаз.

Да, слепы люди, низки тучи…
И где нам ведать торжества?
Залег здесь камень бел-горючий,
Растет у ног плакун-трава…

Так спи, измученная славой,
Любовью, жизнью, клеветой…
Теперь ты с нею – с величавой,
С несбыточной твоей мечтой.

А мы – что мы на этой тризне?
Что можем знать, чему помочь?
Пускай хоть смерть понятней жизни,
Хоть погребальный факел – в ночь.

Пуская хоть в небе – Вера с нами.
Смотри сквозь тучи: там она –
Развернутое ветром знамя,
Обетованная весна.